Взрослые всегда стоят на пороге детского мира, не решаясь войти. Пытаясь громким голосом, наказаниями и фальшивыми поцелуями скрыть свое незнание и беспомощность.
Но, может быть, вместе с польским педагогом Я.Корчаком мы поможем вам вспомнить, что это значит – быть ребенком.
НИЩИЕ БОГАЧИ
.jpg)
«С ранних лет мы растем в сознании, что большое – важнее, чем малое. А ребенок мал и слаб.Мы можем его поднять, подбросить вверх, усадить против воли, можем насильно остановить на бегу, свести на нет его усилия. Всякий раз, когда он не слушается, у меня про запас есть сила. Я говорю: «Не уходи, не тронь, подвинься, отдай». И он знает, что обязан уступить; а ведь сколько раз пытается ослушаться, прежде чем поймет, сдасться, покориться!
Кто и когда, в каких исключительных условиях осмелиться толкнуть, тряхнуть, ударить взрослого? А какими обычными и невинными кажутся нам наши шлепки, волочения ребенка за руку, грубые «ласковые» объятия!
Чувство слабости вызывает почтение к силе; каждый, уже не только взрослый, но и ребенок постарше, посильнее, может выразить в грубой форме неудовольствие, подкрепить требование силой, заставить слушаться; может безнаказанно обидеть.
Мы учим на собственном примере пренебрежительно относиться к тому, кто слабее. Плохая наука.
Нищий распоряжается милостыней, как заблагорассудиться, а у ребенка нет ничего своего, он должен отчитываться за каждый даром полученный в личное пользование предмет.
Нельзя порвать, сломать, запачкать, нельзя подарить, нельзя с пренебрежением отвергнуть. Ребенок должен принять и быть довольным. Все в назначенное время и в назначенном месте, благоразумно и согласно предназначению.
Может быть, поэтому он так ценит ничего не стоящие пустячки, которые вызывают у нас удивление и жалость: разный хлам – единственная по-настоящему собственность и богатство – шнурок, коробок, бусинка.
Взамен за эти блага ребенок должен уступать, заслуживать хорошим поведением – выпроси ил вымани, но только не требуй! Ничего ему не причитается, мы даем добровольно. (Возникает печальная аналогия – подруга богача)
Девочки и мальчики не любят, когда их называют: «дети». Общее название заставляет отвечать за давнее прошлое, разделять дурную репутацию малышей, выслушивать многочисленнее попреки, к ним, старшим, уже не относящиеся.
Дети, живые, шумные, интересующиеся жизнью и ее загадками, нас утомляют; их вопросы и удивление, открытия и попытки – часто с неудачным результатом – терзают и раздражают.
Реже мы – советчики, утешители, чаще – суровы судьи. А наш немедленный приговор и кара дают один результат: проявления скуки или бунта (в зависимости от темперамента) будут реже, зато сильнее и упорнее.
Так воспитатель катиться по наклонной плоскости: пренебрегает, не доверяет, подозревает, следит, ловит, обвиняет и наказывает: все чаще запрещает, не объясняя и беспощаднее принуждает, не хочет видеть СТАРАНИЙ ребенка получше написать, сделать или заполнить час жизни, а сухо констатирует: плохо.
Заметьте, мы, взрослые, скрываем свои недостатки и заслуживающие наказания поступки. Критиковать и замечать наши забавные особенности, дурные привычки, смешные стороны детям не разрешается.
Мы строим из себя совершенства. Под угрозой высочайшей обиды оберегаем тайны господствующего класса, касты избранных – приобщенных к высшим таинствам. Обнажать и ставить к позорному столбу можно лишь ребенка.
Где наши лежебоки и легкомысленные лакомки-гурманы, дураки, лентяи, лодыри, плуты, пьяницы и воры? Где наши насилия и явные, а чаще тайные преступления? Сколько дрязг, хитростей, зависти, наговоров. Слов, которые калечат, дел, что позорят! Сколько тихих семейных трагедий, от которых страдают дети, в них первых летят камни..jpg)
Уважайте собственность ребенка и его бюджет. Ребенок делит со взрослыми материальные заботы семьи, болезненно чувствует нехватку, сравнивает свою бедность с обеспеченностью соученика, беспокоится из-за несчастных рублей, на которые разоряет семью. Он не желает быть обузой.
Исследователи решили, что человек зрелый руководствуется серьезными побуждениями, ребенок – импульсивен; взрослый – логичен, ребенок во власти прихоти и и воображения; у взрослого есть характер и определенный моральный облик, ребенок запутался в хаосе инстинктов и желаний. Ребенка изучают не как отличающуюся, а как низшую, более слабую и бедную психическую организацию. Будто все взрослые – ученые-профессора.
А взрослый – это сплошной винегрет, захолустье взглядов и убеждений, психология стада, суеверия и привычки, легкомысленные поступки отцов и матерей! Беспечность, лень, тупое упрямство, безумство и пьяные выходки…
…. И детская серьезность, рассудительность и уравновешенность, солидные обязательства, опыт в своей области, капитал верных суждений и оценок, полная такта умеренность требований, тонкость чувств, безошибочное чувство справедливости.
КАЖДЫЙ ЛИ ИЗ НАС ОБЫГРАЕТ РЕБЕНКА В ШАХМАТЫ?»
© Натали Торн
